Подарки: Корней и Как Будто "Белый вальс" (ПОДАРОК, буклет)
Внимание! Данное издание является подарком. При покупке товаров на сумму более 1000 рублей это издание можно получить бесплатно. Положите его в корзину, оно будет выслано вам вместе с Вашим заказом. При оформлении одного заказа возможно получение только одного издания из категории "Подарки". Цена: 0 р. Издательство: Выргород, 2022 Вес: 5 г.
1996-й год в московском андеграундном сообществе, Формейшене, прошёл под знаком доселе никому не известного города Актюбинска. Сперва визит московской делегации во главе с Борей Усовым в казахские степи, после которой формантов потряс пронзительный альбом «Парашют Александра Башлачёва» от «казахского мальчика» Ермена Анти, затем – ответная поездка АДАПТАЦИИ и МУХИ (с ныне покойным Гавром) в Москву, с концертом во МХАТе и квартирником на Кантемировской, после которых актюбинская фракция с ходу влилась в московскую формацию, став сразу чем-то родным и важным… Следующий визит актюбинцев был приурочен к пятилетию СОЛОМЕННЫХ ЕНОТОВ, которое отмечалось в конце зимы-97 концертом в кинотеатре «Аврора» на Тёплом Стане, удачно расположенном не так далеко от усовской квартиры. Доходили слухи, что в аномальном Актюбинске, кроме Ермена и Гавра, есть и другие достойные музыканты, Коля Вдовиченко и Корней (Евгений Корнийко), едущие с Ерменом в Москву, но записей у них толком не было. Перед концертом состоялся квартирник где-то в Перово, на которой я не попал из-за болезни, но на электрический концерт всё же вырвался. Я уже не помню подробностей выступлений Адаптации и Енотов, но Корней, игравший чуть ли не последним, и сейчас стоит перед глазами. Петь перестал, застремался ветер Пущенный в расход Тысячелетье Замедляет ход… Он спел три или четыре песни. Даже сквозь наложившийся на грипп портвейн я почувствовал, что автор крутой, к тому же звучавшее со сцены как-то не вязалось с образом юного гопника при ещё более стрёмных друзьях, вроде Галогена; даже экзотического вида Ермен как-то лучше сочетался со своим яростным панком. Я не помню, то ли Корней сразу остался в Москве, то ли приехал через какое-то время – но как-то удивительно быстро вписался в тусовку – даже, можно сказать, в пейзаж. Следующий тёплый сезон он провёл, в основном, в Коньково: ночевал то у Бориса, то у Боряна, то в лесу или подъездах. Собирал и сдавал бутылки, аскал, вписывался на усовские пьянки, разводил на деньги каких-нибудь боряновских знакомых. «Подвисает и распедаливает», – говорил Усов. Впрочем, на Корнея как-то не обижались, был он человеком в большинстве ситуаций ненапряжным, сочетание человеческой простоты и творческой глубины, лиричности привлекало. Из того лета запомнился эпизод (больше про это вспомнить, увы, некому): гуляли мы по Коньково с Усовым, Клещом и Корнеем и сочиняли длиннющий «Романс про жука-долгоносика» с куплетами вроде: Мы прощались у клетки с жирафами Было времени Двадцать ноль-ноль. Наши предки являлися графами, Ну а главный из них был король. И припев: Он желает жука-долгоносика, Стопудово желает жука. По утрам он выходит на просеку, И к жуку тяготеет рука… Было у Корнея с Усовым и серьёзное творческое сотрудничество, Женя участвовал в записи Енотовского альбома «Дневник Лили Мурлыкиной» и написал музыку для нескольких бориных песен, таких как «Рицици и Мицици» и «День Повиновения». Следующие лет семь Корней жил преимущественно в Москве, периодически уезжая в Актюбинск, а после в Самару, куда перебрались его родные. Вообще он много колесил по стране – Питер, Нижний, Пенза, какие-то сейшена на природе. Я чаще видел его уже не в Коньково, а на концертах, или у Паши Клеща, поселившегося тогда в отдельной квартире на 15-й Парковой улице, где происходили регулярные тусовки с участием самых разных людей. В периоды затишья с разъездами я пару раз устраивал Женю в курьерские компании, где тогда работал: трудился он вполне добросовестно, Москву освоил быстро, таскали мы с ним и листовки с рекламой мебельного магазина, в котором работал Клещъ. Появилась у него и личная жизнь: брак (как оказалось, не очень долгий), ребёнок. Но в целом жизнь у него была, что называется, без кола и двора, по разным городам и впискам. Было в его жизни всякое, но с этим он в конце концов смог справиться, вылечился. Конечно, у Корнея не было такой яркой харизмы, как, скажем, у Усова, Сантима или Ермена. Может, отчасти поэтому его творчество известно незаслуженно мало. И он не пытался харизму культивировать, «создавать образ» – на сцене вёл себя довольно спокойно, не пытался делать яркое шоу (да вообще любил играть сидя). Одевался скромно и опрятно, разве что как-то покрасил волосы и ходил с чем-то вроде полуирокеза. Часто был при гитаре – помню, например, прогулку в московском зоопарке, уселись там на газоне и устроили небольшой концерт. Или, уезжая в Актюбинск, играл сидя на вокзальной платформе перед отходом поезда. Но вот прям «человеком-гитарой», как Непомнящий или Клещъ, Женя всё же не был. Пел в квартирно-походных условиях обычно своё, реже соратников-актюбинцев, а огромного репертуара чужих песен у него не было. Группа у Корнея называлась «Как Будто». Название, на мой взгляд, не самое удачное, да и сам Женя его не очень продвигал, все знали его как музыканта именно по имени, а не названию проекта. Да и не было толком группы – периодически, под концерты, собирались музыканты, такие, как Боря Циммерман, Борян Покидько, Герман Александров, Марципан, Тимур Латфуллин и другие. Для них были важнее собственные или более раскрученные проекты. Не знаю про самарский этап, но в Москве он, увы, не нашёл надёжных соратников. Электрический альбом Корней так и не записал. Сам не понимаю, почему он не сделал хоть какое, хоть со случайными людьми, электричество, например, на усовском LUNOKOT или в Актюбинске с АДАПТАЦИЕЙ. На раздолбайство это списать сложно, Женя иногда мог быть целеустремлённым человеком, наверное, он всё же рассчитывал найти «своих» музыкантов, подходил к потенциальной студийной работе не по реальным возможностям требовательно. Так что остаётся слушать концертные и акустические записи. Последние лет шесть жизни Корней прожил в Самаре, в Москву приезжал нечасто. Там у него появилась новая семья, ребёнок. Жил он вроде бы относительно трезво и спокойно, тем более шокировал произошедший с ним несчастный случай. На последний московский концерт Корнея, случившийся за пару месяцев до его смерти на фестивале «Вечная Весна», я, как и на первый квартирник, не смог пойти по состоянию здоровья… Николай Аленев, январь 2021, Москва. Авторы:
|  | |||
|
Оставьте отзыв об издании
|
Рекомендации:
| 
| ||||
| |||||
